filin7

Category:

Как я писал сочинения в школе

В школе советской я писал так же, как сейчас и тут. Я имею в виду стиль, обороты, пунктуацию, всё в целом. Я так начал писать со второго класса, когда меня брат-восьмиклассник попросил написать за него сочинение по рассказу Толстого. Он получил 4, видимо, из-за некоторых моих сбоев в грамматике. Уже тогда я понимал, что надо писать попроще, поскольку брат был двоечником, не любил школу и рано пошёл работать.
Хуже стало, когда я учился в пятом. Я писал школьные сочинения уже языком хрестоматий, причём язык тот «взял» из старых хрестоматий, годов 40-х и 50-х, для студентов пединститутов. Классика ведь оставалась той же. Читать мне ее было не интересно, и зачастую мои сочинения являлись компиляцией из всяких обзоров и толкований, характеристик героев и прочего. Язык изложения я камуфлировал, чтобы меньше явного академизма. Хуже — потому что притворяться стало мучительным.
Читал я много и без того, книги для юношества, можно сказать, и часто у брата брал книжки, читать он любил, и что-то редкое, в те годы, начало 70, он брал у своего друга из интеллигентной семьи.
Но вот, к 7 классу у меня сменилась добрая училка, ей на голову упала гардина в школьной столовой. Пришла злая и дурная. Я всегда полагал, что она обычная по тем годам антисемитка. Взяла за правило перед началом урока выставлять меня из класса. Оценок плохих не ставила, формально не было повода — придраться. В итоге ситуация дошла до мамки, та пошла в школу и «поговорила». Что она там сказала, не знаю, но после этого училка меня оставила в покое совсем, ставила пятёрки, ничего особого.

Только сейчас я понимаю, что мой стиль вот этих всех сочинений она принимала за издевку, насмешку над собой. Мне к тому времени надоело прикидываться и я мог выдавать в сочинениях целые абзацы сверхзаумных рассуждений, в следующих с ними же спорить и в концовке отрабатывать риторическое заключение, примиряющее позиции ...  Училка, видимо, старалась выяснить для себя , откуда я «списываю», но шифр компиляций не разгадала, и училась она, видимо, по другим, новым хрестоматиям. Причём язык моего письма стал кристальным и от хрестоматийной канвы я практически отходил, уже механически вырабатывал тезы с антитезами и выстраивал тропы.

Уже к 8-му классу школа мне дико надоела, я пропускал уроки, прятался в каких-то подвалах (отсыпался), мне казалось, что в этом заведении я попросту деградирую. Однако пришлось снова притворяться прилежным, поскольку требовался высокий балл аттестата. После 8-го я ту школу с лёгким сердцем покинул, собственно как и мерзкий город этот в Молдавии, как и саму Молдавию. Меня ждала соседняя Украина и заведение союзного подчинения, где учили на техников-строителей.

Отучившись и отслужив, там же, на Украине, я совершил ошибку, что в город своего детства вернулся. Менее мерзким он с годами не стал, к сожалению. Но то другая история.

 
Анализ в письме своём я постепенно довёл до практического совершенства. Например, в Советской Армии, гдя я был солдатом, меня могли привлекать к написанию всяких полуюридических текстов, которые подменяли как бы само следствие по запутанным делам: кто на кого бросился с ножом — и бросился ли, — почему командование (надавить на которое надо) не даёт обещанную квартиру прапорщику и т.п., вплоть до лекций для замполитов, для политзанятий, раз уж я к таким политзанятиям готовил плакаты, как ротный художник.

Error

default userpic

Your reply will be screened

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.