January 18th, 2015

unicorn

Школа старого фотошопа

1 -- оригинальная публикация снимков в ЖЖ тут.

Фото постановочное, то есть, тут фотограф свою задачу решал, и это его дело, как сцену готовить. А вот руку пионервожатой могли отнять уже редактора или орган партийной цензуры. Например, по причине фамильярности: негоже на вождя указывать дланью, это он сам нам указывает путь к построению.
Технически задача ретуши с комбинаторикой сводилась к замене фона у группы людей: новая стена с портретом. При этом надо было переконструировать падающие тени у двух мальчиков в центре. Тень от фигуры девочки в центре, как видим, осталась оригинальной и неестественно глубокой, поскольку фотохудожник деталью пренебрёг. Помимо визуального удаления конечности мастеру предстояла тонкая работа по вычленению контуров центральных персонажей, ведь оригинальный фон, занавеска, сложноват, так же как и ветвь растения за головой политработницы. При этом тени от нового для постановки портрета с Лениным и края занавеси рисованные, неестественные, по большей части демонстрирующие условность таких деталей при общей достоверности важного посыла, идейности фотоснимка. Следует учесть, что для такого популярного советского журнала, как "Огонёк", фоторабота к обложке представляла собою важность колоссальной мерки, выверялась до мелочей на уровне плакатистики. Не стоит забывать, что во время рассматриваемой работы ещё жил и здравствовал Сталин со своим сталинизмом. Правда, я не могу различить дату на приведенной фотоиллюстрации, и мне кажется, что по признакам одеянья это, всё же, середина 60-х годов прошлого века.

Если остановиться на технике подробнее. Тогда, когда не было программы компьютерного фотошопа, снимок отрисовывали в его негативе, на фотопластинке или на фотоплёнке, чёрной тушью либо карандашами, а также элементарно вырезали позитив ножницами, накладывали на другой отпечаток (на фотографию-основу) и переснимали заново, разумеется, в студии. Обычно, для бытовых нужд, ретушью корректировали небольшие огрехи, например, дефекты от пылинок, или резкие собственные тени (на лице, в портрете) , или элементы одежды, когда что-то неаккуратно выбивалось. Более смелое обращение с фотографией в коллажах с текстами либо в сочетаниях способствовали расцвету графического дизайна в том виде, в каком его знаем нынче. В те ещё времена термин "дизайн" в СССР не употреблялся, и дизайн обложки мог именоваться оформительством либо художественной подготовкой к печати и наподобие. Например, тут художник решал вопросы элементарной композиции -- как наложить лого журнала на фотоизображение (это могло быть и уже типовым решением) а также отрегулировать компоновку самой составной фотоработы, чтобы вписать её в формат обложки: куда сместить портрет, как кадрировать, сколько дать "пустоты" в центре и как акцентировать внимание на фигуре вожатой (линия новой занавеси проходит через вертикаль оси этой фигуры и т.п.), причём, общие моменты зависели, всё же, от идеи автора фотоснимка, которые тот решал при постановке (организации). Подобную дизайнерскую редактуру с доводкой к печати могли решать совместно как издатели журнала, так и полиграфисты.
Примечательно, что нынче в России, уже с явным отголоском, в дизайнеры идут именно такие полиграфисты, а не художники и не конструкторы с художественным уклоном. Это видно на примере некоего Лебедева, который я рассмотрел в своём блоге достаточно и на протяжении не одного года (того вывел официоз в "популярные", хотя сам Лебедев плохо соображает, за что взялся, и будучи, всё же, по образованию типографом-полиграфистом, вовсе не фотографом и не художником). Таково советское наследие, когда типография выдавала в цепочке конечный, отлаженный, проверенный и всячески утверждённый графический продукт, к которому не придерёшься с одной стороны, но с другой отметишь его убоговатость, как плату за жёсткий контроль.