April 19th, 2021

double bird

Мой комментарий к записи «прошёл слух, что людей с гражданством России будут высылать из Сша» от…

Чтобы себя перестраховать, я советую американцам, у которых есть и российское гражданство, паспорт на руках российский, открыть его на последней странице и написать карандашом следующий текст: "Прошу не считать этот мой паспорт действительным, потому что я гражданин США". Всё. Поставить подпись.
Выкидывать или портить документ не надо, однако при случае, если возникнет необходимость, вы его может показать как памятную вещь из личного архива.
Понятно, что имея два паспорта, гражданин США мог рассчитывать на получение пенсии из России либо посещать страну без лишних таможенно-визовых и прочих процедур, что-то ещё на всякий случай, как говорится. Это меркантильная нота, и гражданство России в таком случае скорее фиктивное.
При присягании стране США новый гражданин США клянётся, что со страной своего исхода, как эмигрант, он порывает. То есть это ТОРЖЕСТВЕННЫЙ отказ от любого иного гражданства, он же и действенный для любых форм сохранённого (формального) иного гражданства, кроме американского. Так, чтобы получить гражданство США, соискателя не заставляют отказываться от гражданства другой страны, предоставляя доказательства такого отказа, документы.

Посмотреть обсуждение, содержащее этот комментарий

double bird

Мой комментарий к записи «Путин vs Навальный.» от poruchik_sr

Совершенно верно. Страна Россия терпит огромные неприятности из-за того, что с заключённым Н. обращаются "как положено", то есть представляя его обычным и "как все". Это ошибка Кремля, причём я бы не стал непременно Клутина противопоставлять Навальному, мол вот два антагониста и политических противника по типу, допустим, "Сталин-Троцкий", лицом к лицу. Это не имеет никакого значения по отношению к России в целом и её участи в случае гибели Навального — в месте лишения свободы, вероятность чего составляет процентов 70, достаточно высокую, если прогноз проецировать на срок заключения в 2 предстоящих года. Как рак лёгких на 2-3 стадии, до наступления 4-ой.
Также надо понимать, что в случае гибели Навального в зачёт этому трагическому событию пойдёт не один лишь эпизод с колонией, но факт отравления Н. до того, и кроме отравления — отказ в возбуждении уголовного дела пусть не по случаю отравления (если в него НЕ ВЕРИТЬ), но и по подозрению в отравлении. Всю эту казуистику, которую выставляют по поводу описанного официальные лица или Кремль, разбирает международный суд, и без особого труда, если суда касается.

То есть понятно, что надвигается грозная лавина. Будет хуже, но лучше не станет.

Посмотреть обсуждение, содержащее этот комментарий

double bird

Как я писал сочинения в школе

В школе советской я писал так же, как сейчас и тут. Я имею в виду стиль, обороты, пунктуацию, всё в целом. Я так начал писать со второго класса, когда меня брат-восьмиклассник попросил написать за него сочинение по рассказу Толстого. Он получил 4, видимо, из-за некоторых моих сбоев в грамматике. Уже тогда я понимал, что надо писать попроще, поскольку брат был двоечником, не любил школу и рано пошёл работать.
Хуже стало, когда я учился в пятом. Я писал школьные сочинения уже языком хрестоматий, причём язык тот «взял» из старых хрестоматий, годов 40-х и 50-х, для студентов пединститутов. Классика ведь оставалась той же. Читать мне ее было не интересно, и зачастую мои сочинения являлись компиляцией из всяких обзоров и толкований, характеристик героев и прочего. Язык изложения я камуфлировал, чтобы меньше явного академизма. Хуже — потому что притворяться стало мучительным.
Читал я много и без того, книги для юношества, можно сказать, и часто у брата брал книжки, читать он любил, и что-то редкое, в те годы, начало 70, он брал у своего друга из интеллигентной семьи.
Но вот, к 7 классу у меня сменилась добрая училка, ей на голову упала гардина в школьной столовой. Пришла злая и дурная. Я всегда полагал, что она обычная по тем годам антисемитка. Взяла за правило перед началом урока выставлять меня из класса. Оценок плохих не ставила, формально не было повода — придраться. В итоге ситуация дошла до мамки, та пошла в школу и «поговорила». Что она там сказала, не знаю, но после этого училка меня оставила в покое совсем, ставила пятёрки, ничего особого.

Только сейчас я понимаю, что мой стиль вот этих всех сочинений она принимала за издевку, насмешку над собой. Мне к тому времени надоело прикидываться и я мог выдавать в сочинениях целые абзацы сверхзаумных рассуждений, в следующих с ними же спорить и в концовке отрабатывать риторическое заключение, примиряющее позиции ...  Училка, видимо, старалась выяснить для себя , откуда я «списываю», но шифр компиляций не разгадала, и училась она, видимо, по другим, новым хрестоматиям. Причём язык моего письма стал кристальным и от хрестоматийной канвы я практически отходил, уже механически вырабатывал тезы с антитезами и выстраивал тропы.

Уже к 8-му классу школа мне дико надоела, я пропускал уроки, прятался в каких-то подвалах (отсыпался), мне казалось, что в этом заведении я попросту деградирую. Однако пришлось снова притворяться прилежным, поскольку требовался высокий балл аттестата. После 8-го я ту школу с лёгким сердцем покинул, собственно как и мерзкий город этот в Молдавии, как и саму Молдавию. Меня ждала соседняя Украина и заведение союзного подчинения, где учили на техников-строителей.

Отучившись и отслужив, там же, на Украине, я совершил ошибку, что в город своего детства вернулся. Менее мерзким он с годами не стал, к сожалению. Но то другая история.

 
Анализ в письме своём я постепенно довёл до практического совершенства. Например, в Советской Армии, гдя я был солдатом, меня могли привлекать к написанию всяких полуюридических текстов, которые подменяли как бы само следствие по запутанным делам: кто на кого бросился с ножом — и бросился ли, — почему командование (надавить на которое надо) не даёт обещанную квартиру прапорщику и т.п., вплоть до лекций для замполитов, для политзанятий, раз уж я к таким политзанятиям готовил плакаты, как ротный художник.

celtic_f7

Где я живу и как пишу.

Я живу не б'ольшую, но значительную часть своей долгой жизни в США, в Нью-Йорке. С русской культурой не порываю, и стихи предпочитаю писать тоже на русском языке, который люблю и который для меня родной.

Когда-то, перед эмиграцией из Молдавии, я учил английский у профессора, частным образом и наскоро, поскольку перемены надвигались. Неожиданно у меня стали получаться, вернее слагаться стихи на английском, что-то лёгкое и шутливое. Но дальше практики, именно для уроков, дело не пошло, я понимал, что не смогу выразить себя в другом языке или выразить вполне.

Именно в Америке у меня получилось за стихи, что называется, засесть. Потому что в юности, сразу позже -- я писал эпизодически. Когда я работал одно время учителем рисования, в средней советской школе, ко мне стали подходить на переменках коллеги-учителя. Они просили меня что-то им тут же сочинить. И это были даже филологи. Меня это, помнится, удивило. Они ждали фокуса, экспромта -- я даже не понимал толком, чего ещё и почему от меня. Я им что-то писал, очень быстро и, думаю, в рифму. Не помню, что именно. У них загорались глаза и они удалялись. Сейчас, вспоминая, я думаю, что дело тут в стенгазете для учителей, которую я вёл, как редактор. Это было тогда необычно. Я был молодым, комсомольцем ещё, и мне молодые учителя то ли поручили, то ли я сам вызвался. В общем, в учительской я вывешивал стенгазеты одну за одной, по 2-3 в неделю, там были тексты -- фельетоны, и там были рисунки, в основном карикатуры. В общем, это был настоящий бум, газеты эти стали популярными. Я не буду дальше это описывать, но факт, что там наверняка было что-то моё и в стихотворной форме. Вот откуда и пошло (я про горящие глаза). Но примерно то же было и до этой школы, когда я работал в проектном институте: самодеятельность, стихи и некий эффект, памятный. На него я и обратил внимание уже тогда, когда подошло время раздумий вне горячки. Это были одинокие вечера в холодном Бруклине, долгие поездки на работу и с работы в холодных поездах. Я понял, что смогу людям что-то дать ещё, и я хотел им, людям, кому угодно -- что-то поведать, то ли своё сокровенное, то ли важное. И я знал, что поведать я могу эффектно, стихами (лирикой), и что смогу ПОНРАВИТЬСЯ.

Тогда, в начале 90, появился интернет, русские порталы подошли, сайты литературные. Стало удобно что-то публиковать, это читали и на это откликались. Таким образом я и собрал стихи на свой сборник -- из того, что фигурировало в Сети, то есть именно в период "американский", что стал архивировать.

Надо сказать, что участвовать в специальных группах для поэтов я не люблю. Я мог часто номинироваться в каких-то, потом мог замечать, что идут подражания или плагиат. Подражания -- то ладно, но плагиаторы люди вредные, увы. Дошло до того, что от моего имени -- под моим именем -- в Петербурге (в Бродячей Собаке) стали давать поэтические вечера, платные, правда, не мои стихи читали, но свои имитации. Это было неприятно и это издержки той же Сети. Нечистые на руку не ограничивались концертами, но и книжки тиражами запускали. Зла на них я не держу. А поведать решил в качестве предыстории.

Спасибо вам за внимание ко мне и к моему творчеству.

Книга моих стихов по ссылке. Это сайт Патреон.