November 21st, 2021

double bird

Прозоровская Башня (номер 3) в Киеве


 В этой Башне располагалась моя армейская казарма, когда я служил солдатом в 80-82 годах. Я уже писал о многих тайнах этого места, и конечно же, мне их все не удалось раскрыть и даже ко многим приблизиться. Это снимок не новый, ему десять лет, сайт http://wikimapia.org

-- Но у меня есть такое же фото старое, в дембельском альбоме, с высоты. Снимать Башню запрещалось и альбомы у старослужащих могли проверять, чтобы снимки такие вырвать. Не знаю, почему. Это здание в центре Киева, и в нём размещался наш стройбат 63224, войска легендарные в СССР, надо сказать. Кстати, оружия нам, стройбатовцам, действительно не доверяли, но наше оружие было на складах рядом, по дорожке, в военчасти каких-то ракетчиков, или просто на складе этих ракетчиков. Ну и в моё время Башня была покрашена в светлый жёлто-бежевый цвет, а не в краснокоричневый.

За время моей службы никто нам в полку не рассказывал об истории здания. Никто нам не говорил, к примеру, даже о таком мемориале в Киеве, как Бабий Яр. Правда, в эти года и при мне строилась огромная статуя очередной Родины, от Башни  спуститься если ниже, в тех местах. Статуя была металлической, и также был стройбат там задействован, но не мы, а солдаты-сверхсрочники, специалисты-сварщики или монтажники. Одна бригада этих ребят квартировала в клубе-штабе, на снимке это внутри такая пристройка квадратная. Когда-то на том месте была, вроде, часовня, где был похоронен российский генерал Прозоровский. Но это я узнал из Сети, уже после службы. По памяти я всей истории тут не перескажу, конечно, поскольку здание старинное и у него история простирается вглубь.
Да, так вот. Те командировочные меня звали к себе, чтобы я им рисовал татуировки. За это давали выпить спиртного. Было с ними весело, хорошие ребята и без придури. Они держались обособлено, в принципе, и со срочниками старались контактов не иметь.

У Башни этой была одна необычная особенность. Внутренние помещения не имели прямых углов, за исключением помянутого клуба, и поделенное на отсеки пространство коридоров и спальных залов было концентрическим и радиально-коническим. Это очень плохо действовало на психику солдат И я это замечал тогда ещё. То есть конкретно, там не было прямых углов. Может, это не особо напрягало выходцев из каких-то сёл или, там, горных посёлков и  степных стоянок. Было много служащих из Азии или с Кавказа. Но городские жители, похоже, справлялись с обстановкой плохо. Кто не справлялся -- тихонько исчезал. Мы знали, что такой "исчезнувший"  уже в сумасшедшем доме и назад не вернётся. Было такое отделение в военгоспитале, тоже рядом, в данном Печерском районе и тоже в части старинного укрепления, -- башен подобных там много по плану, крепость такого рода.

Внешние окна у этой Башни являлись выходом в город для самовольщиков, как понятно. В основном, окна были за решётками. Но мне был в казарме придан сержантский класс-художка, окно без решётки. И было большой привилегией, когда я кому-то из хороших ребят позволял моим окном пользоваться, со второго этажа по канату. Но в основном ребята находили способы погулять в течение дня, потому что солдат вывозили на объекты, "на лопату", как у нас говорили. А тот, кто на хорошем счету вообще, мог ходить по выходным дням в увольнение, как это обычно было в то время везде, в армии.

Вот эта упомянутая концентричность усугублялась и круглым плацем. Маршировать надо было по кругу, нарезать эти круги один за одним до дури в голове -- особенно в первые месяцы службы. Но это и обязательные были "вечерние прогулки", тоже маршем и с песней по этому злосчастному кругу.

Другая особенность Башни, памятная, это звуковая. Она как колокол повёрнутый, или рупор. Поэтому на утреннем построении перед отправкой на работы голос нашего комбата Зуфара Иммамутдинова был настолько громовым, что с деревьев вокруг Башни тучей взлетали вороны -- от страха своего. И картина была всегда жуткой. Я его с теплом вспоминаю, комбата. Один раз он мне самолично отпуск на Родину предоставил ...

Как я попал в таинственные казематы этой Башни я писал, не стану повторять. Но в подземные проходы, связные с другими башнями, я не спускался и о них ничего не знаю, только предполагаю, что такие имеются.

Ну и надо сказать, что во время оккупации в этой Башне было то ли Гестапо с застенками, то ли обычная полиция, то ли ещё что в этом роде.
ДА И В 19 ВЕКЕ ТАМ ОДНО ВРЕМЯ ТЮРЯГА БЫЛА.

В общем, жуткое место. Спустя сорок лет, конечно, я вспоминаю с содроганием, а когда случаются кошмары, то мне снится, что я снова попадаю в Башню, потому что мне по ошибке приписывают ещё раз отслужить два года.
double bird

Мой комментарий к записи «Еврейские лимоны» от bammbuss

Для меня, "шестидесятника", ношение еврейскими детьми поношенной чужой одежды — что-то новенькое. И тем более, что я родился и рос в густонаселённом евреями и цыганами месте, в русском городе. А вот цыганам — да, собирали ненужные вещи, отдавали оседлым семьям или частично полутаборным, и те семьи в знак благодарности могли направить одного-двух своих детей в школу, учиться. И таким соученикм мы с охотой собирали и отдавали вещи, не только носильные, но и вплоть до тетрадок, и все понимали, что не то что б люди те нищие, просто у них не было нужных вещей, чтобы вписаться в коллектив сразу. Без учеёта школы и детсадов никаких сношений с цыганами не было, то есть никаких таких акций по сбору одежды, пожертвований и прочего в таком роде.
Ношеное в СССР той поры могли приобретать на вещевых рынках, и это абсолютно не считалось зазорным. На рынке можно было купить добротные импортные вещи — обувь, одежду, и в основном из соцстран, конечно.
Так что я не знаю, что у автора за пример такой странный. Мало того, родители могли бы чётко понимать, что если они возьмут вещи чужого ребёнка-соседа, то он свои вещи на другом приметит. Это не касалось только евреев, но брать ношеные вещи с рук у соседей, для детей, было унизительным, но в большой степени и лишённым необходимости. Унизительным до степени — что вообще не практиковалось. Я допускаю, что положение могло поменяться в годы поздней Перестройки, когда экономическая и социальная ситуация стали меняться очень резко.

Посмотреть обсуждение, содержащее этот комментарий

double bird

Кто этот Сюткин?

"Для «шубы» нужна селедка с крепким телом - малой соли. Можно посмотреть ей, прежде всего, в глаза – у недавно засоленной, не сильно соленой селедки, глаза будут отчетливо красные, не тусклые. Чем темнее - тем соленее рыба."

Я заметил, есть какой-то популяризатор русской кулинарии с музыкальной фамилией. Он пишет в ЖЖ, ещё и на супругу ссылается, то есть там какой-то семейный подряд. Но вот эти выходки в духе ещё одного кулинара из Монголии, Сталека Сталлеоне -- выкручивать язык с особым способом изощрённой придури -- лично мне для восприятия претит. И если у Сталека это на письме выглядит натурально, как тяжёлый акцент, то извращение Сюткина далеко не веселит.
Видимо, опус о селёдке с примитивным советским рецептом "шуба", вдруг возведённым в шедевры национальной гордости (а на фотоиллюстрации эту мешанину из подножного корма уже и красной икоркой украсили!), было последним, что я от этого блоггера прочитал. Это вроде пожизненного бана, как говорят в таких случаях. Надоел.

"
Селедка должна быть малосольная. Если селедка сильно соленая, плоть будет рыхлой. Попадется такая, - смело делайте из нее форшмак." (Сюткин)