Феликс Коган (filin7) wrote,
Феликс Коган
filin7

Category:

Он капитан...

Он капитан, и родина его - Марсель,
Он обожает споры, шум и драки,
Он курит трубку, пьет крепчайший эль
И любит девушку из Нагасаки.


-- так пел Высоцкий. Оказывается, автор стихов Инбер, Вера, кузена Льва Троцкого. Вот оригинальный текст:

Он юнга, его родина – Марсель,
Он обожает пьянку, шум и драки.
Он курит трубку, пьёт английский эль,
И любит девушку из Нагасаки.

У ней прекрасные зелёные глаза
И шёлковая юбка цвета хаки.
И огненную джигу в кабаках
Танцует девушка из Нагасаки.

Янтарь, кораллы, алые как кровь,
И шёлковую юбку цвета хаки,
И пылкую горячую любовь
Везёт он девушке из Нагасаки.

Приехав, он спешит к ней, чуть дыша,
И узнаёт, что господин во фраке,
Сегодня ночью, накурившись гашиша,

Зарезал девушку из Нагасаки.

-- как видим, эль тут "английский", а герой вовсе не пошлый капитан, а юнга. Это в корне иной антураж и никакой блатоты, чистая романтика. Есть масса интерпретаций у многих исполнителей, но оригинал мне кажется просто бесподобным.


"У ней следы проказы на руках,
У ней татуированные знаки,
И вечерами джигу в кабаках..."


-- здесь, в интерпретации, муссируется простецкое "у ней" (вместо "у неё"), что нагнетает больше иронии, ведь Инбер написала стихи где-то в 20-х годах, и к началу семидесятых выглядело б не столь актуальным что-то, не подвергнутое насмешке. Появляется, почему-то, проказа на руках в виде следов, и татуировки. Эти характеристики, видимо, призваны скрасить вовсе уж скупое описание девушки (тогда как у Инбер -- только глаза, чего хватает, кажется, с головой). А джига перестала быть "огненной", но добавилось обстоятельство вечера. В советской стране вечерний ресторан считался элементом очень праздной жизни, это когда ещё люди не спивались в подворотнях, но в итоге были вынуждены. Простой человек ресторан вечерами не посещал, и "наши люди на такси в булочную не ездили".

Во времена того Высоцкого моряки занимались мелкой контрабандой, подпитывая советскую фарцовку. Капитаны круизных лайнеров (как в комедии с Никулиным), по задумке идеологов, наоборот, должны были с жульём бороться, участвовать в операциях по ловле не моряков, а пассажиров-контрабандистов. Всё же, капитан, по сути, лицо благородное, он и военный, и торговый, и промысловый -- советский. А вот с марсельскими капитанами, выходит, беда.

В то же время, герой у Инбер -- юнга, для которого этот набор характеристик -- ... обожает пьянку, шум и драки, ... курит трубку, пьёт английский эль -- уже полон своей иронии. А вот переложи такое на капитана, то получится портрет некоего, что ли, пирата с чёрной бородой. Разумеется, что герою-юнге противопоставлен "господин во фраке", холодный убийца. Это искусный контраст, и он примечателен (господин и мог быть тем самым капитаном), тогда как в интерпретации котраста нет, капитан и господин в рангах равны, по восприятию. Сравним с этим (стихи-колыбельная), у Инбер:

Заглянул в родную гавань
И уплыл опять.
Мальчик создан, чтобы плавать,
Мама — чтобы ждать.

Ко всему, песню к стихам Инбер написал некто Пол Марсель, и его имя могло послужить.
Tags: Высоцкий, песня, поэты, стихи
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments