Feliks Kogan

"Совсем не говорить о себе есть весьма благородное лицемерие" (Ф. Ницше)


Previous Entry Поделиться Next Entry
Он капитан...
unicorn
filin7
Он капитан, и родина его - Марсель,
Он обожает споры, шум и драки,
Он курит трубку, пьет крепчайший эль
И любит девушку из Нагасаки.


-- так пел Высоцкий. Оказывается, автор стихов Инбер, Вера, кузена Льва Троцкого. Вот оригинальный текст:

Он юнга, его родина – Марсель,
Он обожает пьянку, шум и драки.
Он курит трубку, пьёт английский эль,
И любит девушку из Нагасаки.

У ней прекрасные зелёные глаза
И шёлковая юбка цвета хаки.
И огненную джигу в кабаках
Танцует девушка из Нагасаки.

Янтарь, кораллы, алые как кровь,
И шёлковую юбку цвета хаки,
И пылкую горячую любовь
Везёт он девушке из Нагасаки.

Приехав, он спешит к ней, чуть дыша,
И узнаёт, что господин во фраке,
Сегодня ночью, накурившись гашиша,

Зарезал девушку из Нагасаки.

-- как видим, эль тут "английский", а герой вовсе не пошлый капитан, а юнга. Это в корне иной антураж и никакой блатоты, чистая романтика. Есть масса интерпретаций у многих исполнителей, но оригинал мне кажется просто бесподобным.


"У ней следы проказы на руках,
У ней татуированные знаки,
И вечерами джигу в кабаках..."


-- здесь, в интерпретации, муссируется простецкое "у ней" (вместо "у неё"), что нагнетает больше иронии, ведь Инбер написала стихи где-то в 20-х годах, и к началу семидесятых выглядело б не столь актуальным что-то, не подвергнутое насмешке. Появляется, почему-то, проказа на руках в виде следов, и татуировки. Эти характеристики, видимо, призваны скрасить вовсе уж скупое описание девушки (тогда как у Инбер -- только глаза, чего хватает, кажется, с головой). А джига перестала быть "огненной", но добавилось обстоятельство вечера. В советской стране вечерний ресторан считался элементом очень праздной жизни, это когда ещё люди не спивались в подворотнях, но в итоге были вынуждены. Простой человек ресторан вечерами не посещал, и "наши люди на такси в булочную не ездили".

Во времена того Высоцкого моряки занимались мелкой контрабандой, подпитывая советскую фарцовку. Капитаны круизных лайнеров (как в комедии с Никулиным), по задумке идеологов, наоборот, должны были с жульём бороться, участвовать в операциях по ловле не моряков, а пассажиров-контрабандистов. Всё же, капитан, по сути, лицо благородное, он и военный, и торговый, и промысловый -- советский. А вот с марсельскими капитанами, выходит, беда.

В то же время, герой у Инбер -- юнга, для которого этот набор характеристик -- ... обожает пьянку, шум и драки, ... курит трубку, пьёт английский эль -- уже полон своей иронии. А вот переложи такое на капитана, то получится портрет некоего, что ли, пирата с чёрной бородой. Разумеется, что герою-юнге противопоставлен "господин во фраке", холодный убийца. Это искусный контраст, и он примечателен (господин и мог быть тем самым капитаном), тогда как в интерпретации котраста нет, капитан и господин в рангах равны, по восприятию. Сравним с этим (стихи-колыбельная), у Инбер:

Заглянул в родную гавань
И уплыл опять.
Мальчик создан, чтобы плавать,
Мама — чтобы ждать.

Ко всему, песню к стихам Инбер написал некто Пол Марсель, и его имя могло послужить.

?

Log in

No account? Create an account