Feliks Kogan

"Совсем не говорить о себе есть весьма благородное лицемерие" (Ф. Ницше)


Previous Entry Поделиться Next Entry
Аборигены
unicorn
filin7
Оригинал взят у filin7 в Аборигены
Захотелось написать в данное сообщество что-то полезное с практической стороны, да по теме сообщества. И состоявшиеся эмигранты -- с момента заступа на трамп отлетающего самолёта -- и лишь прикидывающие, стоит ли покидать Россию безвозмездно -- могут задуматься о том, кто их ждёт. Да, именно такая постановка вопроса. Не что их ждёт, а кто, кто вообще.
Хочу пересыпать свою заметку несколькими личными примерами из опыта эмиграции и первых шагов уже по приземлении, будучи иммигрантом. Вступление пространное, но то-то и оно, что судя по всему и эмигранты, и настроенные что-то предпринять абсолютно не представляют себе людей, к которым вливаться. Я бы посчитал обстоятельство примечательным феноменом.
Спланировать можно многое, загодя подобрав подходящую страну. И узнать о стране многое можно системно, то есть досконально. Вот только никто не скажет о людях. И особенно о том, как те принимают чужаков. Вы узнаете многое о географии, подберёте город, подучите азы языка, справитесь о наличии таких же русских (а это может и решающим фактором оказаться) в тех краях. О средней зарплате и о пакете льгот, на какие можно претендовать. И тем более, что нынче век скоростного интернета, информации много и опыт россиян-эмигрантов не просто залит на сайты, но и динамичен в режиме вопроса-ответа. Однако есть один лишь фактор. Это аборигены. Вы либо не догадаетесь о них узнать, либо заудовольствуетесь поверхностным описанием, либо целиком положитесь на стереотип, даже и неосознанно, ведь портрет тех же немцев или французов или итальянцев можно почерпнуть в детстве, даже из сказок про Андерсена.. А австралийцы наивные, а испанцы горячие, а финны холодные...
Это – аборигены.

Когда я прибыл в США, а это было более 20 лет назад, в багаже моём были курсы английского с американским уклоном. А ещё я встречался в Кишинёве с одним американцем и кишинёвцем, который подсказал мне первые шаги. Но даже тогда мне этот доброхот показался странным. Он «назначил апойтмент» и через друзей, которые помогли с этим уроком, строго-настрого наказал не опаздывать ни на минуту, и что это очень и очень принципиально... Во время беседы, сухо и машинально обрисовав, он то и дело спрашивал, есть ли у меня вопросы. А я даже не соображал, о чём ещё можно спросить. Сейчас я понимаю, что на многие вопросы я бы так и так не получил ответа, и что товарищ на то и упирал, мол окунёшься и сам всё увидишь на своей шкуре. Он упирал на процесс. И разумеется, он ни словом не обмолвился об американцах, об этих аборигенах нового для меня света. Вот именно, что я о них не думал. Где-то в подсознании всплывал образ Маккены, или там дедушки Рейгана, или солдата в каске с сеточкой, угощающего вьетнамскую девочку шоколадкой, или типажи рассказов О’Генри. Мне казалось, что это люди как люди.
Первое моё впечатление в Америке: все люди кругом какие-то чокнутые. Я был просто в шоке. А людей в мегаполисе, куда я прибыл, было много, и все разные, а не только белолицые с чернокожими. Все, по впечатлению, не от мира сего, все какие-то дёрганые, все с языком не по учебнику, странно одетые, со странными манерами, и наконец, откровенно сумасшедшие – все. Это было преддверие шока. Я решил плюнуть на всё и совершил первую свою ошибку – нанялся на работу к русскому боссу из Ленинграда. Этот казался своим, и стаж у него в Штатах, уже на тот момент, составлял с четверть века. Одного я не мог знать, что это ментально уже не тот «советский человек», и что братом твоим он только прикидывается, по крови. Зато он вывозил меня периодически из Нью-Йорка и я смог побывать во многих других местах вплоть до самого флоридского юга. Постепенно в границах двух-трёх месяцев я стал свыкаться с сумасшедшими. Потом, порвав с проходимцем, я стал работать в самом центре Столицы мира, в районе знаменитого небоскрёба «Имперского Штата Дом», и публика вокруг была приличная, стало легче. Я уже привык наблюдать дам в шикарных платьях и при этом в кроссовках. Или интеллигентных дедков в вагонах, которые ставили на сиденье снятый с себя и сложенный вчетверо пиджачок, но сами не садились. А какие-то разряженные в папуасов негры научили меня, как становиться в очередь за жетончиками для метро, хотя я и не собирался кого-то обижать в таком вопросе. Но жил я чуток на отшибе, где контингент не столь культурный. Тем не менее, уже месяца через четыре, когда я после вечеринки на работе просто заплутал не доезжая (попал в метропетлю, это когда из поезда, уже после полуночи, надо было пересаживаться в поезд-челнок, а на нём добираться до пересадки на другой челнок, который почему-то ехал назад), часа в 2 ночи я вышел в ночь без страха: до дома мне был шагать минут двадцать. Но это был район афро- и латинос, примыкающий к Брайтон-Бич. Помню, я даже останавливался у бочек с огнём, вкруг которых грелись тени. Прикуривал и шёл дальше, и это они уже, как спиной чувствовал, принимали меня за ненормального.
Постепенно я понял очень важную вещь. С аборигенами не надо наглеть и тем более не надо прикидываться в доску своим. Надо вести себя естественно, набираться от них по крупицам, делиться новостями. Конечно, если очень повезёт, с аборигеном можно подружиться. Малышам и юношам в этом плане легче, они проходят школу, коллектив и чуть ли не моментальное вливание в адаптацию. – Надо понять, что приноровление требует времени, и что тут ТВОЁ МЕСТО. Со временем и таким образом ты сам становишься старожилом, носителем культуры местной, да ещё и с памятью о прежней своей культуре. Последнее, кстати, может вызывать как интерес, так и отторжение. Этот момент я хорошо отследил в многочисленных круизах по Атлантике, когда кругом тысячи твоих сограждан, а сбежать некуда.
Или вот такой разрез. – Две семьи пожилых людей, обе эмигрантские. Но стаж эмигрантский большой. Обе из СССР. Но в тесном контакте (уже не в круизе, а в отеле-санатории, где простор) сношаются абсолютно неназойливо, ни одного намёка на советское прошлое в пережитках, ни одной ретроспективы с «Бриллиантовой рукой» или там с «Тремя танкистами», это просто какой-то Клуб Джентльменов. И это – вышколенные жизью люди. Им приятно то, как есть, им не надо чего-то банального из разделённого прошлого, и они от прошлого своего отрешены. Зато обе семьи с удовольствием искали совместной компании в лобби у бара или в ресторане, общались на русском (вперемешку). – Пляжевались уже порознь, ведь никто никого не неволит.
Наконец, важная подсказка такого плана. Если вы чувствуете, что среди аборигенов вполне прижились, это чувство стоит закреплять и не давать кому-либо на него посягать. Разумеется, что у кого-то возникнет соблазн в общении упереть на ваш инородный акцент. Это может выразиться в открытой неприязни либо в скрытой агрессии. Обычно, человек может поинтересоваться, «откуда вы прилетели» или «ты что, русский?»  -- «Да, я владею русским языком». – «Вотка, да, ДА! Карашо, вотка, я-я...»  --  А не послать ли мне тебя, братец, к свиньям?  -- «Что там у вас творится? Этот Путин такой головорез! Украина, Путин! Мачо!» -- «Извините, а какое мне до этого дело? Я из Нью-Йорка. Не морочьте голову...»
В показанной репризе, конечно, видны Огни Большого Города. Где-то в американской глубинке люди попроще и зачастую чопорнее, с расспросами не пристают. Из них выходят прекрасные, милые соседи. И они, как повелось среди аборигенов, ждут подарков, приветствий, жестов дружелюбия.


Добавлено после серии комментариев к заметке свыше. Вот как выглядит примерный американец, если кто не представляет:


Последние записи в журнале


?

Log in

No account? Create an account