Tags: Перестройка

double bird

Стиль

Стиль дизайна "Стиль", так называемый. Это течение старое, прошловековое, и стоит на этапе, близком к возникновению стиля уже интернационального, или "Швейцарского".
Я помню, работал как-то в бюро эстетики на крупном предприятии, в Молдавии. Бюро большое (по штату), светлые просторные мастерские, большой целый этаж в новом корпусе, даже почему-то с душевыми комнатами. Это была фабрика лёгкой промышленности, со многими цехами, которые надо было нам "эстетизировать". Компьютеров у нас тогда не было (они были у плановиков), полиграфия задействована была слабо. Например, как мастер в этом бюро (а надо мной был ещё начальник), или что-то вроде артдиректора, я не имел никакого касательства к выпуску газеты-многотиражки. Сейчас бы это смотрелось дикостью, конечно. Но тогда -- это был ещё СССР восьмидесятых -- вовсю на поприще хозяйствовала коммуняцкая идеология, и плюс к ней пресловутый соцреализм в искусстве и прочая тупая догматика. Слово "дизайн" было не в ходу, но уже начались подвижки, например, существовал уже некий профсоюз дизайнеров. Об этом я узнал от сотрудника, "дизайнера", как он себя называл. Вот он был членом такого союза. А я пред ним -- как бы простым художником, или художником-оформителем. Оба мы, что называется, работали руками, т.е. вручную. Однако "Дизайнер" вовсю использовал шрифтовые трафареты и плёночные маски для фоновых заливок. Мы выпускали много плакатов, или "стендов", как их тогда называли.

"Дизайнер" был старше меня по годам, я пришёл в коллектив, когда он уже в нём давно работал и был художником авторитетным. По сути, авторитет тот складывался из приверженности "Дизайнера" одному стилю, который назывался так же -- "Стиль", или De Stijl, по-голландски.
Собственно, на Западе этот стиль считался уже частично отжившим, к нему на смену пришёл швейцарский. Но в СССР об этом мало кто подозревал. Также мало кто знал про тот Стиль, он мимо прошёл. Но вот получалось, что "Дизайнер" был или оставался его фанатом. Начальник на "Дизайнера" смотрел косо, у них была какая-то творческая конкуренция и борьба, видимо, за должность.  Сам начальник по образованию был архитектором, ну и коммунистом, конечно. Раз в месяц бюро сдавало объём работ худсовету, который состоял тоже из коммунистов, начальников цехов, отделов, парторга и прочих ответственных. Мне этот худсовет напоминал расширенное партсобрание. Выступали на нём, по моему восприятию, явные дегенераты.

Технику "Дизайнера" я с охотой принял, тоже стал использовать маски и трафаретки, всё из жёсткого лавсана прозрачного, по которому шла работа затиранием -- торцевой кистью и загущенной краской. Ничего особого в этом не было, правда, помогало тем, кто не мог писать шрифты от руки. Вместе с уже широко внедрённой водоэумульсионной краской для грунтовок и фона техника виделась прогрессивной. Причём, мы не имели понятия о машинах-плоттерах, которые резали плёнку-самоклейку -- на Западе. О компьютерах (о Макинтоше) -- не мечтали.
 Тем не менее, вот этот фанатизм "Дизайнера" выглядел странно. Может, он затевал стиль развить? Не знаю. И он постоянно повторял, что научит меня стилю. В принципе, я немного уже присматривался к швейцарскому дизайну, кое-что через железный занавес просачивалось в этом плане. Учить я это не хотел, там ничего особого, всё понятно. В то же время я увидел, что "Дизайнер" своим вот этим стилем упорно пытался противостоять диктату коммуняк, вот этим помянутым дегенератам. И действительно, его стиль выступал не просто оформительством, а именно дизайном и дизайнерством. Ничего общего это с соцреализмом в искусстве не имело и, конечно, составляло пункт напряжения. Как предствляющий худсовету материалы, я брал сторону "Дизайнера". Кончилось это, в итоге, плохо и плачевно для нас обоих. Он уволился после того, как сделал стенд на тему комсомола с изображением ЧЁРНОГО ЛЕНИНА, что я поддержал. Моя поддержка его не согрела. И после его ухода начальник приказал мне самому этого Ленина ... перекрашивать. Ну, разумеется, в красный. Я сторговался на что-то между, на красно-коричневого Ленина. Стенд я переделал, потому что хотел хоть так работу "Дизайнера" спасти, иначе её бы просто утилизировали.

После этого, расскандалившись, я уволился тоже. Мне эти коммунисты просто осточертели. До этого бюро я работал учителем рисовании в школе и тоже поцапался с парторгшей... До того -- в Советской Армии, где также занимался художествами (оформлял выставки, залы штаба округа, прочее в полку самом, типа ленкомнат) -- пережил конфликт с политруком, замполитом чёртовым.

Но знал твёрдо, что только там, на Западе, я смог бы творить свободно и без оглядки. Планов эмиграции не было, но мечталось -- как было бы ТАМ. Эти мечты сбила наступившая вскоре пора явной Перестройки, когда я свой кооператив оформителей открыл. Показалось, что свобода наступила. Тем более, и на удивление, ко мне обратился сам горком партии, предложил работу по контрактам. Завотделом я объяснил свою позицию, и он меня поддержал. Я действительно стал что-то творить без диктата и было интересно. Коммунисту тому я предложил агитацию заменить на рекламу. Пусть рекламирует свою партию. Что-то из этой установки моей пошло уже наверх, куда-то в Москву и Кремль, были некие знаки и намётки того, что мне что-то светит в профессиональном продвижении. Этому помешал, как понятно, развал СССР и последовавшая сумятица. В Молдавии это была гражданская война. Профессию мне пришлось, таким образом, на некоторое время отложить. Вернулся я к ней целиком уже в Америке.



Добавляю фото. Члены худсовета помянутого. Вверху моя ручная работа, вывеска красками.